О стихотворении Мандельштама, посвящённом импрессионизму, — и о детских часах в Эрмитаже, когда картины на глазах рассыпались на цветные пятна, пока не встретились слова поэта, точно назвавшие то же самое чудо.
Так уж получилось, что, живя в Ленинграде-Петербурге с рождения, я много ходил в Эрмитаж. И третий этаж с импрессионистами меня приковывал к себе с детства.
Импрессионизм.
Художник нам изобразил
Глубокий обморок сирени
И красок звучные ступени
На холст, как струпья, положил.
Он понял масла густоту –
Его запекшееся лето
Лиловым мозгом разогрето,
Расширенное в духоту.
А тень-то, тень всё лиловей,
Свисток иль хлыст, как спичка, тухнет, –
Ты скажешь: повара на кухне
Готовят жирных голубей.
Угадывается качель,
Недомалёваны вуали,
И в этом солнечном развале
Уже хозяйничает шмель.
1932
Совсем не умея рисовать, я пробовал впитывать картины, смотреть на них, вглядываться до тех пор, пока они не рассыпались пятнами разных красок.
И лишь в подростковом возрасте, когда среди бабушкиного самиздата я нашел эти стихи Мандельштама, я сообразил, что волшебство импрессионистов оценено не только мной.
Мне даже стало обидно, что о них можно было написать так емко и точно и так исчерпывающе.
Но не только "написать", а музыкой стиха показать, иллюстрировать, как рождается ткань картины…
И лето, которого часто не хватает в Питере - оно тоже выливается из этого стихотворения.
А самое главное для меня вот это - "он понял масла густоту…. " как-будто недостаточно для того, чтобы что-то сделать простт взять это масло. А надо его "понять", "разогреть лиловым мозгом" - пронести через себя, чтобы получился "глубокий обморок сирени".
Эти обмороки сирени частое явление, если понять как это сделать. Правда?
