История о попытке стать для щенка «самым интересным» на прогулке, которая оборачивается более широким узнаванием: тревогой, что стоит стать менее ярким, и близкий выберет кого-то другого.
Недавно к нам приходила кинолог. Она объясняла, как научить Панду обращать на меня внимание во время прогулки.
На улице у щенка слишком много конкурирующих впечатлений. Запахи, птицы, пакеты, палки, дети, другие собаки. Особенно люди. Почти каждый встречный улыбается Панде, наклоняется к ней, протягивает руки и говорит радостным голосом:
— Какая собачка! Иди сюда!
Я в это время стою рядом и спокойно повторяю:
— Нет, иди сюда.
Исход соревнования предсказать нетрудно.
Кинолог сформулировала задачу: рядом со мной Панде должно быть интереснее, чем со встречными людьми. Я должен радоваться заметнее, хвалить выразительнее, вовремя доставать игрушку, менять направление и придумывать игры. Тогда среди всего происходящего Панда начнёт чаще (почти всегда) выбирать меня.
Совет понятный, и он опирается на реальное свойство собак. Они считывают наши реакции и используют их как подсказку, когда сами не знают, как отнестись к происходящему [1].
Дальше я достроил это сам: раз собака смотрит на реакции, значит, она уйдёт туда, где они ярче. В исследовании такого вывода нет. Зато он очень похож на то, как я привык думать о близости. Для близкого я тоже должен быть «всех милее».
И вот я вышел на прогулку с новой задачей: стать для своей собаки самым интересным человеком.
Сначала всё выглядело весело. Я звал Панду, отбегал от неё, приседал, хвалил, предлагал кусочек корма. Панда бежала ко мне, и я чувствовал, что у нас получается.
Потом появилась она.
Она посмотрела на Панду, широко улыбнулась и раскинула руки и начала свою песню о достоинствах Пандочки. Собака мгновенно забыла обо мне. Ещё минуту назад я был прекрасен, а теперь рядом оказался человек почудеснее, чем я.
В следующий раз Панда нашла палку. Я позвал её особенно радостным голосом. Она посмотрела на меня, посмотрела на палку и выбрала палку.
Потом были голуби, пакет, куст, собака на другой стороне улицы...
Конкуренция оказалась серьёзной. Хорошо ещё, что ретриверу чаще всего важнее вкусняшка в руке и, да, после этого она верит, «кто на свете всех милее...»
Теперь на прогулке мне полагалось непрерывно изобретать себя. Обычный я Панду уже не устраивал. Требовалась улучшенная версия.
И с каждым повторением мне становилось тяжелее.
Здесь было бы удобно сказать, что я неправильно понял кинолога. Но нет: она действительно предложила соревноваться и выигрывать.
«Пока щенок учится, делайте взаимодействие привлекательным» — это про тренировку. У меня за один день это превратилось в «я обязан быть интереснее всех, иначе меня не выберут».
В первом случае я могу предложить Панде игру и посмотреть, откликнется ли она. Во втором каждое её отвлечение начинает говорить что-то обо мне. Если Панда побежала к прохожему, значит, я недостаточно эмоциональный и яркий. Если увлеклась палкой, я плохо стараюсь. Если легла на траву, устала от меня.
Так обычная прогулка превращается в экзамен. Я всё время проверяю, выбирает ли она меня.
Человек может жить с ощущением, что его присутствия недостаточно. Чтобы оставаться любимым, приходится всё время что-то добавлять к себе: быть весёлым, чтобы партнёру не стало скучно, создавать настроение. Быть понимающим другом, мудрым родителем. Иногда ещё и идеальным терапевтом, после каждой встречи оставляющим клиента с важным открытием.
Стоит устать, замолчать или не придумать ничего нового, и появляется тревога: а вдруг рядом найдётся кто-то ярче?
Другой человек может просто оживлённо поговорить с нашим партнёром, а внутри уже начинается знакомое соревнование. Он легче, веселее, свободнее. Рядом с ним больше происходит.
Самое трудное здесь даже не количество усилий. Страшнее другое: любое движение близкого человека в противоположную от меня сторону воспринимается как поражение. Увеличение дистанции становится мучительным.
Партнёр встретился с друзьями, ему интереснее с ними.
Ребёнок перестал рассказывать о своих делах, я больше ему не нужен.
Клиент решил закончить терапию, я оказался недостаточно хорошим специалистом.
Собака потянулась к прохожему, я проиграл.
Если принятие переживается как условное, человек быстро учится угадывать, каким ему следует быть. Исследования условного одобрения со стороны родителей показывают: одобрение, которое зависит от «правильного» поведения ребёнка, действительно помогает этого поведения добиться. Вместе с ним приходят внутреннее принуждение, скачки самооценки и обида, которая копится годами [2].
Такой человек обычно хорошо чувствует других. Он замечает чужое настроение, умеет понравиться, вовремя шутит.
Только отдыхать рядом с ним трудно. И ему самому рядом с собой — тоже.
Я возвращаюсь к тому вечеру и паузе, которую бросился заполнять. Снаружи не происходило ничего. Внутри я за полминуты успел решить, что молчание означает скуку, скука означает потерю интереса, а потеря интереса означает, что дальше будет уход.
Тридцать секунд тишины и весь сюжет уже написан.
Наверное, я перепутал две разные вещи.
Панде полезно играть со мной. Ей важно замечать мой голос и возвращать внимание, когда вокруг слишком много впечатлений. Я действительно могу ей в этом помочь: быть подвижнее, заметнее, понятнее.
Но мне необязательно выигрывать каждую секунду.
Панда может обрадоваться прохожему. Может долго нюхать куст. Иногда палка окажется интереснее меня. Всё это ещё не означает, что наша связь исчезла.
В человеческих отношениях мы тоже не всегда остаёмся главным источником впечатлений друг для друга. Партнёру может быть весело с другими людьми. Ребёнок однажды начнёт искать ответы за пределами семьи. Клиенту поможет кто-то ещё. Близкий человек увлечётся работой, книгой или новым знакомством.
Другой интерес не отменяет нашей значимости.
Надёжность отношений проверяется как раз в те моменты, когда мы перестаём непрерывно их обслуживать. Можно ли рядом со мной молчать? Могу ли я не развлекать, не восхищать и не угадывать желания? Сохранится ли связь, если сегодня у меня нет новой игры?
После занятия, когда кинолог ушла, Панда легла на пол, я сел рядом.
Я больше не звал её радостным голосом, не доставал корм и не изображал особенный восторг. Через некоторое время Панда подвинулась и положила голову мне на ногу...
Источники
Merola I, Prato-Previde E, Marshall-Pescini S. Dogs' social referencing towards owners and strangers. PLoS One. 2012;7(10):e47653. doi:10.1371/journal.pone.0047653.
Assor A, Roth G, Deci EL. The emotional costs of parents' conditional regard: a self-determination theory analysis. J Pers. 2004;72(1):47–88. doi:10.1111/j.0022-3506.2004.00256.x.
