Личные размышления релоканта о внутренних установках «настоящего мужчины», не позволяющих легитимно уехать, — и о фразе супервизора, которая единственная помогла: «сейчас правильным является любой выбор».
Когда я уезжал, то совершенно не представлял, что это касается и меня тоже.
Все эти размышления на тему, что так не по-мужски, что надо оставаться и смотреть, на то, что происходит, нельзя уезжать, потому что ведь (даже и такое приходило мне в голову) кого-то могут забрать вместо тебя.
И правда, когда я впервые подобный аргумент услышал в пересказе знакомого, а он говорил, что его сын не хочет отказываться от мобилизации именно потому, что кого-то обязательно призовут вместо него, я долго выискивал подходящие слова, но не находил их. Пока мне не пришло в голову, представляет ли он, каково будет его родителям, что будет с ними. Кажется, этот аргумент повлиял.
Самое главное в моих теперешних мыслях, это как бы так писать о своих переживаниях, чтобы это не было воспринято как политика.
Ведь то, что я могу назвать шаблонами и интроектами на тему, что должен делать настоящий мужчина, когда я описываю свои раздумья о том, зачем уезжать с Родины (с большой буквы), заставляет меня погружаться в бесконечную полемику. Мое Супер эго, оказывается составлено из фраз, которых я от себя совсем не ожидал: "настоящий мужчина не отсиживается, когда... "(вставьте все, что хотите, смысл в том, что он не бежит от любой ответственности, а встречает ее грудью). "Настоящий мужчина не оставляет своих близких (жену, детей), а находится с ними рядом". "Настоящий мужчина всегда знает, что ...(опять-таки, вставьте все, что хотите, учитывая современные условия).
Когда я слышу, как мужики рассказывают, что они сидят тихо где-то в нашей стране и в них говорит их внутренний голос: "Встань и иди. Хватит отсиживаться, пора, наконец, понять, что ты должен делать, лучше добровольно, чем ...", то я прекрасно их понимаю и только какие-то отголоски, слабые, но постоянные, не дают мне возможности выполнить этот приказ. Впрочем, именно поэтому я сейчас там, где я есть.
А есть и те, которые как раз хотели сделать шаг навстречу своей судьбе добровольно, но тут стали закручивать гайки и они поняли, что как раз в этих условиях, когда их ловят как крыс в банку, они идти не готовы.
А тревога растет и на чужбине, которая становится новым местом обитания постоянно витает идея, что уже все и можно возвращаться. Или наоборот, что нельзя, но тогда надо определяться.
Тревога и стыд, стыд и тревога. Периодически не понятно, что объяснять детям, когда они спрашивают, зачем ты уехал.
И объяснять это клиентам при условии, что даже коллеги в ФБ пишут, что не понимают и не принимают уехавшего терапевта и готовы быть клиентами только у оставшихся.
И опять стыд: что я могу сказать тем, кто остается?
Кто я такой? О ком я забочусь? Что происходит вокруг? Можно ли и каким именем назвать то, что происходит со мной и с теми, кто вокруг?
Интроекты, как осы, шаблоны, как пчелы, очень сложно добираться до того в себе, на что можно опираться. Настолько, что начинаешь завидовать тем, кто остался и у кого есть определенность поступка.
Я не пишу о том, что происходит вокруг. Я не хочу говорить, оценивать тех, кто сделал свой выбор.
Потому что когда я услышал от моего супервизора: "сейчас каждый выбор правильный", это было единственное, что мне помогло.
Помогло найти в себе опору. Помогло понять, чего я хочу. Именно я, а не кто-то другой.
