К вопросу об адаптации

Недавно столкнулся со случаем, который мне напомнил работу консультантом в одной из клиник.
Я помню, что меня часто вызывали на такие состояния, когда пожилые люди выдавали психозы.
Специфика состояла в том, что, чаще после операций с общим наркозом, реже – просто так, появлялись признаки спутанного сознания, двойной ориентировки, агрессия, психомоторная расторможенность.
Интересно, что эта симптоматика проходила даже и почти без лечения или просто на фоне постановки капельниц с достаточно обычными медикаментами, типа физ.раствора и витаминов.
Что это такое, я не понимал, пока мне не повезло встретиться с врачом Скорой помощи, вызванным вместе со мной, так уж совпало.
Он рассказал, что так проходит адаптация к стрессу у органиков и у пожилых людей: в грубой психотической форме. Просто потому, что механизмы компенсации так срабатывают и нет былой гибкости для невроза и более тонких реакций.
С тех пор, я задумался над тем, что "расстройство адаптации" не в смысле описания в МКБ, а в таком вот расширенном понимании может быть спектром от невротических, быстро проходящих реакций до субпсихотических, а может быть и полностью психотических состояний.
Сейчас, работая психотерапевтом в ПНД, я всё больше погружаюсь в эту идею.
Она не нова, но как это часто бывает, на своем опыте для меня самого звучит подругому.
Вот больной с ОКР. (Обсессивно–компульсивное расстройство, может быть и синдром в рамках шизофрении)
Его задача обязательно несколько раз подпрыгнуть и стукнуть ногами, со всем своим не маленьким весом, в разных углах комнаты.
Когда он слышит, как что–то падает у соседей, чувствует "вибрацию", ее надо погасить "своей вибрацией". При этом, когда он прыгает, десятки раз, ломается мебель в его квартире от сотрясения, портятся плита и стиральная машина, прибегают соседи… Но борьба с вибрацией превыше всего.
Мы с ним встречались и разговаривали, сначала о вибрации и ее особенностях, он объяснял, что понимает разрушительный характер своих действий, но "это обязательно нужно".
Вопрос "для чего нужно" – оставался открытым.
Но постепенно, заглядывая в его жизнь всё дальше и дальше, он вспомнил эпизод, когда в возрасте 6 лет лежал и спал, пытался заснуть в комнате в коммуналке. А родители ушли в кино. И тут сосед, напившийся, стал что–то бить на кухне. Пациент проснулся и стал плакать и его пыталась даже успокоить жена соседа. Но тщетно, он плакал от страха и дальше.
На мой вопрос, что хотелось бы сделать сейчас, взрослому для мальчика, он ответил, придти и "побить" в стенку, чтобы пьяный сосед почувствовал, каково это, а маленький мальчик увидел, что он под защитой.
Дальнейшие беседы привели к воспоминаниям об отце, который, напившись, бил мать, угрожал самому маленькому пациенту.
И опять на вопрос, что он хотел бы сделать, пациент на этот раза отвечал: "побить папу"…
Но в реальности все эти тенденции воплотились в "борьбу против вибрации".
И как доказатьельство этого, когда вспоминались эпизоды, которые описаны выше, пациент мог "больше терпеть, не бить так сильно" (его слова).
Меня поражает изощренность и разнообразие механизмов компенсации.
Меня радует возможность рассматривать любые проявления психических расстройств, как адаптацию к окружающему сложному миру в рамках индивидуальных особенностей реакции на этот мир....
Медикаментозного лечения не касался. Но в вышеописанном случае работаю в паре с психиатром и назначаем таблетки.