О том, что происходит с психотерапевтом, когда пугающим и почти психотичным становится не внутренний мир клиента, а сама окружающая реальность — и какая опора остаётся, когда привычные границы кабинета перестают защищать.
Раньше, когда ко мне приходил человек, которому было страшно и тревожно, я мог сказать ему посмотреть вокруг и увидеть, что происходит.
Это часто помогало, ему становилось легче, путем раздумий он мог увидеть, что мир относительно безопасен. И его страхи "страшнее" того, что есть в мире.
И ещё помогало представить, что может случиться самого страшного, переживая это, человек понимал, с чем он может столкнуться и определённость уменьшала его тревогу.
В целом, люди приходили с тем, что у них внутри и их реальность была страшнее и тревожнее реальности вокруг, реальности, которая была за герметичным пространством сеанса.
К тому же можно было полагаться на некую общую ситуацию, мир, как бы, не был враждебен и страшен.
Если мир начинал быть враждебным и страшным, мне уже становилось понятнее, что человек близок к психозу.
Теперь же, когда к психозу приближается весь мир, события из антиутопий выплескиваются на улицу городов, пандемия и политика стали непосредственными участниками моих встреч с людьми в кабинете, - мне самому становится страшно и тревожно.
Я теряю основу моей реальности. Как если бы у меня, как терапевта, теперь была задача противостоять психозу всего окружающего сумасшедшего мира, не пускать его за стены кабинета. И быть настоящим защитником для моих детей, семьи, клиентов, близких, друзей... а в этой борьбе я заведомо проигрывал из-за недостатков ресурсов.
Что-то меняется, происходит такое, где я, настоящий обыватель, привыкший работать за уютными защищенными стенами, привыкший разбираться и помогать людям с их локальными тревогами, сталкиваюсь со всем миром с его ужасами. Отсутствием власти, отсутствием справедливости, отсутствием закона, отсутствием даже намёка на упорядоченность.
И вот ко мне продолжают приходить люди. И они видят , что происходит на улицах и в домах приносят это ко мне. А я , как часть того же мира, сижу и смотрю и слушаю.
Беспомощный, жалкий, напуганный обыватель, смотрящий на крыши Питера с пятого этажа кабинета.
Что я могу сделать сегодня и как помочь? Что у меня остаётся сегодня в сухом остатке перед бущующим океаном тревоги настоящего?
Что ж.
У меня есть опыт моей бабушки, выжившей в революцию, гражданскую, в 30-е годы, войну с немцами, в блокаду. Вспоминать, что я её внук очень полезно. Особенно сейчас.
У меня есть опыт моих еврейских предков. В нескончаемой череде погромов из черты оседлости пробившихся в Питер. И их сыновья и дочери стали врачами и адвокатами.
Пока что у меня есть друзья и те, к опыту которых я прислушиваюсь, у меня есть близкие, семья, то место, которое кажется незыблемым.
Хватает ли этого сейчас?
В такие времена, как сейчас, важно прижиматься спиной покрепче к своим стене и чувствовать её опору.
Так рассуждаю я, обыватель, в ответ на услышанное: "не бойтесь!"
А я боюсь и все сильнее прижимаюсь к стене.
Боюсь, чтобы быть в этом сумасшедшем мире тем, кто может выжить...
Мне вспоминается история об одном групповом терапевте, который на группе, когда его особенно доставали своей агрессией, думал: "зато меня любит моя дочь".
Эти мысли помогают выживать мне.
Помогают ли они вам?
