О сессии, где тяжёлый рок, который любит отец-алкоголик, становится звуковым контейнером для одновременных любви и ненависти клиента к нему — «агрессивного страдания», которое трудно выразить иначе.
-Папа любит слушать группы тяжёлого рока. Когда я слушаю такую музыку, то я его вспоминаю.
Я сижу и слушаю его. И ухожу в свои воспоминания, когда во время переживаний, крайне тяжёлых для меня, я слушал группу Halloween. Эта музыка не была моей. Я вообще такое не слушаю. Но тогда это было для меня важным, необходимым,по-другому я просто не мог.
Музыка звучит все громче, старый кассетный магнитофон, кассета, повторяющая песни в нонстоп режиме и я, ходящий по одному маршруту. Дома Гражданки, какая-то зелень. И море ненависти, в которой плаваю в этих звуках.
Он говорит:
- Когда я дал это послушать своей жене, ей понравилось. Она , видимо, была в соответствующем настроении. И назвала эту музыку "агрессивным страданием". Папа иногда звонил мне, когда он был пьяный и говорил о себе, говорил обо мне, он агрессивно страдал.
А теперь он слушает эту музыку и его душа находится вместе с папиной душой, вместе в этом тяжёлом роке... и он говорит о любви к отцу и о своей ненависти к его пьянству.
Я продолжаю параллельно с его словами видеть себя, слушающего музыку Helloween, все, что осталось от моего бывшего близкого друга, который совершил поступок, навсегда вычеркнувший его из числа моих друзей.
А музыка звучит и сейчас у меня в ушах. Громко, наверное даже трагично, но все также агрессивно.
И я говорю ему:
- Наверное, это происходит так: вместо слов папы по телефону, вместо папы алкоголика, вам хватает этой музыки
Он, даже не задумываясь, кивает головой.
Ему сложнее, чем мне он испытывает столько разных чувств и он не хочет и не может полностью вычеркнуть папу из своей жизни.
Но он воплощает это агрессивное страдание в музыке и она звучит, звучит, звучит, позволяя быть даже с почти непереносимыми чувствами.
Кажется, мы сидим вместе сейчас и эта любовь-ненависть, агрессивное страдание, заполняет звуками этой музыки все пространство.
И в тоже время, ему удалось, может быть в первый раз за все наше многолетнее общение, рассказать и о любви к папе и одновременно об отвращении к нему. О том, какой он был хороший и как мало было папы в его жизни.
Сегодня я гордился им.
