Этюд о всепоглощающем стыде, буквально вжимающем клиента в стену, — и о том, как невозмутимое присутствие терапевта постепенно возвращает ему опору и напоминание о собственном прошлом опыте совладания.
Тягостное и тревожащее чувство, которое наступает внезапно, от него хочется ежиться и залезть под землю, если не еще глубже. Встряхнуться, чтобы оно слезло с тебя, как собаки отряхиваются от воды. Стыд пропитывает всего меня и он жгучий как красный острый перец. Он придвигает меня к стене, заставляя смотреть на сидящих передо мной и в каждом из них видеть тех, кто говорит мне, что я "не такой".
Я не могу общаться ни с кем из тех, с кем раньше общаться мог. Я как бы в коконе, за стеной, там, может быть и комфортно, но наружу выйти возможности нет и не будет. Уже все. Никто не понимает меня. Но и надо ли меня понимать, если я не достоин даже этого понимания?
Приход к пссихотерапевту похож на болезненные хирургические отрезания себя от комфорта, из берлоги, где душно, но хоть как-то нет опасности, что в любой момент может случиться что-то, что опять подымет эту сжигающую лавину стыда. Плавишься как в кислоте. А что делать, когда ты находишься именно в нем, не понятно.
Совсем.
Вхожу к психотерапевту. Сажусь на стул перед ним. Смотрю на него привычно. И нахожу в нем сегодня признаки того, что он тоже не принимает меня. Это видно по всему: по разведенным в сторону ногам. По его взгляду, презрительному и пронизывающему. По кривящемуся рту.
Но, почти "привязывая" себя к стулу, откидываясь на него, начинаю нудить и канючить, рассказывая о своих ощущениях.
А он смотрит.
А я рассказываю, замечая, что по мере моего рассказа что-то начинает меняться. И это становится все более и более важным. Даже важнее самого содержания моего рассказа.
Ведь он продолжает слушать и он остается со мной. Я продолжаю нудить и канючить, но это нае смущает его. Я не вызываю у него даже легкого стеснения от моих слов. Он сидит все так же и внимательно посматривает на меня. И по мере моего невнятного рассказа, я все больше убеждаюсь, что ему это... ему это...интересно!
Пока я ничего не понимаю, но, кажется, рассказываю немного громче.
Четче выговарию слова, немного распрямляюсь.
Он, оставаясь со мной, не стесняясь меня, как это делала мама, дает мне ту поддержку, которая именно сейчас мне нужна.
А потом говорит мне:
- Помнишь, ты мне рассказывал, что у тебя была депрессия и как ты с ней справился? А значит у тебя есть опыт, ты можешь справляться с сильными чувствами...
Я замолкаю, переваривая его слова. Я вспоминаю, что было и как это было и в самом деле, я тогда справился. Быть может это поможет мне и сейчас?
То, что я чувствовал теперь очень сильно отличалось от того, с чем я пришел. Прошла безысходность и ощущение растворения себя в кислоте.
Я стал ощущать себя и смотреть на себя можно было уже по-другому.
Примерно так, как он смотрел на меня все это время.
