О том, почему психотерапевтический приём выматывает сильнее, чем плотные психиатрические дежурства, — и о теме «раненого целителя», которая звучит тем громче, чем ближе переживания клиентов к собственным.
🌓 Когда-то, уйдя из «БОЛЬШОЙ ПСИХИАТРИИ» в, как тогда говорили, «ПОГРАНИЧНУЮ» – в ПСИХОТЕРАПИЮ, заметил несоизмеримость степени усталости. Работая в госпитальной «большой психиатрии» в довольно плотном режиме – полторы ставки плюс 9-10 ночных дежурств в месяц, уставал меньше, чем при всего-навсего ставочном психотерапевтическом приёме. Иногда по дороге домой казалось, что вот сейчас РАССЫПЛЮСЬ НА АТОМЫ и не собрать будет. Другое дело, что посади передо мной в это время пациента и через несколько минут буду на предстоящий час В ПОЛНОЙ ФОРМЕ. Заметил бы только сейчас – списал бы на возраст … но нет.
Сегодня об этом достаточно много говорится, а тогда в середине 1970-ых готов к этому не был. Потребовалось время, чтобы уловить и понять разницу. Психиатр защищён невидимой стеной диагноза: больной по одну сторону, он по другую; переживания больного интерпретируются в терминах симптомов-синдромов и не достают ДО СОБСТВЕННОЙ ДУШИ – не царапают, не ранят вспышками и взрывами ассоциаций с собственной жизнью. В ПСИХОТЕРАПИИ (бихевиоральная и жёстко-когнитивная- исключения) ЭТОЙ СТЕНЫ НЕТ и ПЕРЕЖИВАНИЯ КЛИЕНТА оказываются в той или иной степени портретом твоих собственных прошлых или настоящих переживаний. И так столько раз, сколько у тебя сегодня КЛИЕНТОВ. Со временем и опытом научаешься контролировать это и вырабатывать защиты (КАК? – отдельный вопрос), чтобы и СЕБЯ НЕ ПЕРЕЖЕЧЬ, и КЛИЕНТУ НЕ НАВРЕДИТЬ. Но это требует УСИЛИЙ, после которых – когда занавес работы опущен – чувствуешь себя изрядно разбитым.
Подумал об этом снова после минской группы, на которой тема «РАНЕНОГО ЦЕЛИТЕЛЯ» благодаря и выносимым на терапию проблемам, и сфокусированному вниманию группы к звучанию темы в конкретике терапии была проработана шире и глубже, чем удавалось на предыдущих группах с этой темой. При этом 8 пациентов из 10-ти выносили на терапию проблемы, в большей или меньшей, но значительной мере затрагивающие мои собственные переживания – уже вроде нашедшие свои полочки в душе, но всё ещё живые и болевые. В общем-то думаю, что такие переживания необходимая часть жизни и без них жизнь не совсем жизнь. Но в ходе работы должен не только не ободраться о них и не дать им создавать ненужные артефакты, но и использовать их на пользу работы. На поляне работы, в рабочем драйве это удаётся (насколько – судить участникам группы), но с поляны сходишь, скажем так, оглоушенный и стоит усилий включение в обычную жизнь, чтобы не задевать тех, с кем находишься, производя впечатление равнодушия, безразличия или чего похуже. И хвост этот требует времени на отсыхание – проспал ночь до отлёта, потом в самолёте, потом три часа по приезде домой и потом ночь, прежде чем проснуться сегодня уже в форме. И пожалуй только сейчас по-настоящему чувствую признательность группе за эти три дня.
Виктор Каган (Viktor Kagan)
