О том, как романтическая ассоциация терапевта с культом Прекрасной Дамы трубадуров разбивается о неожиданно грубый вопрос клиента — и о разнице между поэтическим образом и реальной злостью, которая под ним скрывалась.
А он сидел напротив меня в кресле и рассказывал, что сейчас у него очень онемела правая рука. И он не знает, что с этим делать.
И говорит о своей бывшей девушке.
Столько раз уже о ней рассказывает, что у меня создалось впечатление: я ее знаю. Хорошо и долго.
Ее нет с ним давно, уже очень давно она осталась в прошлом. А он хранит ее в душе. И каждый раз, когда он рассказывает о ней, говорит с особым чувством, глаза его всматриваются в себя, лицо расслабляется, он вспоминает...
Мне эта его преданность одной и той же девушке на протяжении стольких лет напоминает клятву верности рыцаря Прекрасной Даме. Помните? Рыцарь отправлялся в поход и на память брал что-то от Прекрасной Дамы. И трубадуры воспевали эти отношения Рыцаря и Дамы, при этом женщина чаще всего была замужней, недоступной и это придавало отношениям романтики и увеличивало страднаия и напряжение между ними.
Так я сидел и думал, глядя на него. Мои раздумья были романтичными и я уже глубоко погрузился куда-то в одиннадцатый век, Прованс.
И строчки стали выплывать прямо перед моими глазами (это отрывок из кансоны Джуафре Рюделя, который влюбился в принцессу Триполитанскую, никогда ее не видя):
Длиннее дни, алей рассвет,
Нежнее пенье птицы дальней,
Май наступил - спешу я вслед
За сладостной любовью дальней.
Желаньем я раздавлен, смят,
И мне милее зимний хлад,
Чем пенье птиц и маки в поле.
Весь пропитанный романтикой, я пересказал свои впечатления ему.
Его рука при моем рассказе стала сгибаться в локте, а пальцы сложились в кулак.
Он напрягся и вдруг спросил у меня:
"А пробовал ли когда-нибудь трубадур дать по морде Прекрасной Даме?"
Я буквально вылетел из своего блаженно-романтического состояния, а он стал с удовльствием лупить правой рукой по подлокотнику кресла, приговаривая: "Вот тебе, вот тебе!"
А я думал, что вот, нашелся же человек, который через тысячу лет после того, как исчез культ Прекрасной Дамы, может , наконец, отомстить за всех ею овергнутых.
Мой только тот правдив портрет,
Где я стремлюсь к любови дальней.
Сравню ль восторги всех побед
С усладою любови дальней?
