Соавтор моей истории о себе. Часть 1

Мужчине чуть больше тридцати; он попал в больницу после недели нарастающего возбуждения, почти полной бессонницы, приёма психоактивных веществ и появления грандиозных идей. Всё это время у него был постоянный собеседник, чат-бот, с которым он подолгу разговаривал. Переписка сохранилась и оказалась особенно интересной врачам: бот местами подтверждал его необычные идеи, помогал их развивать и даже противоречил медицинским рекомендациям. Авторы описания случая формулируют осторожно: маниакальный психоз был связан с употреблением веществ, а разговор с ИИ, по-видимому, подтверждал и усиливал бредовые идеи [1].

Осторожность тут принципиальна: мы не знаем, что случилось бы с этим человеком без чат-бота. У него была тяжёлая бессонница, приём веществ, разворачивающаяся мания, и по одному случаю невозможно сказать, что психоз вызвал именно ИИ. Вопрос в другом: на что именно влиял чат-бот внутри уже развивающегося психотического состояния? Он был просто экраном, на который человек проецировал свои идеи, или участвовал в том, как эти идеи становились более связными, убедительными и устойчивыми? История одного редкого клинического случая неожиданно становится историей про каждого из нас.

AI-психоз: громкое название, но очень мало данных

В августе 2026 года вышел большой обзор исследований о вреде LLM-чат-ботов для психического здоровья: авторы просмотрели больше трёх тысяч публикаций и включили в обзор 119 работ, выделив отдельную категорию, AI psychosis [2].

За таким названием ожидаешь солидную клиническую литературу, но на деле в обзор попало всего семь работ об AI-психозе: шесть из них концептуальные, и лишь одна эмпирическая, причём построенная на смоделированных, а не реальных разговорах. Говорить об AI-психозе как об установленной болезни или чёткой причине психоза пока преждевременно, хотя отдельные клинические случаи, включая описанный выше, действительно появляются.

Подробнее эту тему я разбирал в других своих статьях: реальные иски к OpenAI, оценки психиатров и клинические случаи, в «Когда искусственный интеллект становится опасным собеседником?»; обзор литературы и клинических рамок, в «AI-индуцированных психотических феноменах»; а механизм дрейфа модели, из-за которого ассистент начинает подтверждать бредовые идеи, в серии «ИИ-психоз: как модели теряют роль помощника» (часть 2, часть 3).

Я просто рассказал, что произошло

Представьте обычный вечер: я поссорился с женой и рассказываю об этом ChatGPT: «Она опять совершенно не услышала, что я ей говорил. Такое ощущение, что мои желания для неё вообще ничего не значат». Бот отвечает: «Похоже, вы столкнулись с ситуацией, в которой ваши потребности снова оказались проигнорированы. Неудивительно, что это вызывает злость».

Ответ может быть даже полезен: я почувствовал, что меня поняли. Но в нём есть маленький нюанс: я принёс в разговор событие, а через несколько реплик у события уже появилась интерпретация: мои потребности систематически игнорируют. Я могу закрыть чат и забыть об этом, а могу вернуться завтра: «Я тут подумал о нашем вчерашнем разговоре. Кажется, так происходит уже много лет». Теперь обсуждается не вчерашняя ссора, а закономерность, способная постепенно перестроить восприятие целого брака.

Сикофантия: собеседник, который слишком легко соглашается

Склонность модели соглашаться с пользователем, поддерживать его позицию и чрезмерно её одобрять называют сикофантией. Когда исследователи проверили 11 современных моделей, ИИ в среднем подтверждал действия пользователей заметно чаще, чем это делают люди, даже в ситуациях, связанных с обманом или сомнительным поведением. В трёх зарегистрированных заранее экспериментах с участием 2405 человек испытуемых просили обсудить с ИИ реальный конфликт из своей жизни [3].

После разговора с сикофантичным ИИ участники были более убеждены в собственной правоте и меньше готовы брать на себя ответственность за исправление отношений; при этом такой собеседник им нравился больше, ему больше доверяли и с ним хотели продолжать общение. До вывода «ИИ приводит к психозу» тут очень далеко, но один факт можно утверждать уверенно: характер ответов модели заметно влияет на то, как человек воспринимает собственную роль в конфликте.

Кто держит зеркало, в которое я смотрю

Похожий эффект нашли и на уровне самоописания: после разговоров на личные темы участники чаще характеризовали себя теми же словами, что использовал чат-бот, а описания себя у разных людей становились немного более похожими друг на друга; в разговорах на безличные темы такого сдвига не было [4].

Похожую типологию отношений с чат-ботом, условно «Оракул» или «Зеркало», и мысль о том, что у ИИ нет контрпереноса и риска быть задетым самому, я подробнее разбирал в статье «Я и нейросеть: что возникает между нами?».

В самом явлении нет ничего исключительного: мы всю жизнь узнаём себя через реакции других. Ребёнок понимает, смешной он или занудный, во многом по отклику окружающих, взрослый получает такое же отражение от друзей, партнёров, коллег.

Разница в том, что у языковой модели нет для такой правки ни усталости, ни собственного мнения, ни ограничения по числу «дублей»: ей можно снова и снова приносить одну историю, разбирать её через привязанность, потом нарциссизм, потом травму, потом границы, и каждый новый заход способен сделать версию подробнее и убедительнее, вне зависимости от того, насколько она точна.

В предыдущей статье я подробно разбирал другой вопрос: если разговор с ИИ переживается как настоящая встреча, обязательно ли другой должен быть живым? Три психотерапевтические традиции, гештальт, экзистенциальная терапия и соматические подходы, предлагают три разных условия для такой встречи, и однозначного ответа там нет.

Здесь меня интересует следующий шаг. Допустим, разговор действительно переживается как встреча. Что происходит, если такой собеседник начинает участвовать в том, как я объясняю собственную жизнь?

В той же предыдущей статье я разделял субъективную реальность встречи и устройство самих отношений. Здесь полезно добавить ещё один уровень: измеримый эффект конкретного разговора.

Иногда происхождение ответа почти ничего не меняет. После эмоционального самораскрытия люди получали сходный психологический эффект, считая собеседником человека или чат-бота [5]. В другой серии экспериментов разговор с ИИ-компаньоном на короткое время снижал одиночество примерно так же, как беседа с человеком. Лучше всего результат объясняло чувство, что тебя услышали [6]. Значит, искусственный собеседник способен вызывать вполне реальные переживания и изменения.

В других условиях различие становится заметным. Когда участникам прямо говорили, что их собеседник - ИИ, чувство близости оказывалось слабее, хотя всё равно росло [7]. В разговорах о стрессе одинаковая эмоциональная поддержка воспринималась как более искренняя, если исходила от человека; имитация ответного самораскрытия без поддержки у чат-бота могла даже ухудшить результат [8]. На более длинной дистанции  чат-бот Mitsuku быстро стал предсказуемым, а чувство дружбы с ним оставалось слабым [9].

Функционалист мог бы сказать: если система устойчиво выполняет ту же психологическую роль, её устройство для этого вопроса вторично; близкий аргумент о "дружбе с роботом" предлагает Джон Данахер [10]. Феноменологический ответ осторожнее. Переживание Другого включает удачный отклик, приписываемую собеседнику внутреннюю жизнь, свободу, уязвимость и возможность самому измениться в отношениях [11–13].

Поэтому симуляция может быть психологически реальной по последствиям и одновременно оставаться другой формой отношения. Различие мало влияет, когда человеку нужно выговориться, почувствовать себя услышанным или ненадолго ослабить одиночество. Оно становится существенным, когда речь заходит о взаимности, конфликте, обязательствах и долгой совместной истории.

Продолжение см во второй части, о том, кто становится автором такой истории.

Литература

[1] Shah S., Morrin H. Substance-induced manic psychosis in which delusions were corroborated by a chatbot — case report. BMC Psychiatry. 2026. DOI: 10.1186/s12888-026-08137-3.

[2] Diel A., Torous J., Cuijpers P. et al. A scoping review on the mental health harms of LLM-based chatbots. npj Digital Medicine. 2026;9:644. DOI: 10.1038/s41746-026-03054-x.

[3] Cheng M., Lee C., Khadpe P., Yu S., Han D., Jurafsky D. Sycophantic AI decreases prosocial intentions and promotes dependence. Science. 2026;391. DOI: 10.1126/science.aec8352.

[4] Li J., Song T., Boonprakong N., Zhu Z., Yang Y., Lee Y.-C. AI-exhibited Personality Traits Can Shape Human Self-concept through Conversations. CHI 2026. DOI: 10.1145/3772318.3790654.

[5] Ho A., Hancock J., Miner A. S. Psychological, Relational, and Emotional Effects of Self-Disclosure After Conversations With a Chatbot. Journal of Communication. 2018;68(4):712–733. DOI: 10.1093/joc/jqy026.

[6] De Freitas J., Oğuz-Uğuralp Z., Uğuralp A. K., Puntoni S. AI Companions Reduce Loneliness. Journal of Consumer Research. 2026;52(6):1126–1148. DOI: 10.1093/jcr/ucaf040.

[7] Kleinert T., Waldschütz M., Blau J., Heinrichs M., Schiller B. AI outperforms humans in establishing interpersonal closeness in emotionally engaging interactions, but only when labelled as human. Communications Psychology. 2026;4:23. DOI: 10.1038/s44271-025-00391-7.

[8] Meng J., Dai Y. Emotional Support from AI Chatbots: Should a Supportive Partner Self-Disclose or Not? Journal of Computer-Mediated Communication. 2021;26(4):207–222. DOI: 10.1093/jcmc/zmab005.

[9] Croes E. A. J., Antheunis M. L. Can we be friends with Mitsuku? A longitudinal study on the process of relationship formation between humans and a social chatbot. Journal of Social and Personal Relationships. 2021;38(1):279–300. DOI: 10.1177/0265407520959463.

[10] Danaher J. The Philosophical Case for Robot Friendship. Journal of Posthuman Studies. 2019;3(1):5–24. DOI: 10.5325/jpoststud.3.1.0005.

[11] Coeckelbergh M. Personal Robots, Appearance, and Human Good: A Methodological Reflection on Roboethics. International Journal of Social Robotics. 2009;1:217–221. DOI: 10.1007/s12369-009-0026-2.

[12] Turkle S. Authenticity in the Age of Digital Companions. Interaction Studies. 2007;8(3):501–517. DOI: 10.1075/is.8.3.11tur.

[13] Viik T. Falling in Love with Robots: A Phenomenological Study of Experiencing Technological Alterities. Paladyn, Journal of Behavioral Robotics. 2020;11(1):52–65. DOI: 10.1515/pjbr-2020-0005.