Соавтор моей истории о себе. Часть 2

Продолжение. Начало здесь.

Когда ИИ разубеждает

В первой части речь шла о том, как ИИ может поддерживать принесённую человеком версию происходящего. Но возможен и обратный ход. В работе Томаса Костелло с коллегами люди разговаривали с GPT-4 Turbo о своих конспирологических убеждениях: модель вступала в содержательный, персонализированный спор с аргументами по существу. Убеждённость участников снизилась, причём часть эффекта сохранялась спустя два месяца [1].

У ИИ нет единого направления психологического влияния: он способен поддержать имеющуюся интерпретацию, поставить её под сомнение или предложить другую. Вопрос скорее в том, какого собеседника мы себе строим и какое сопротивление нашей версии мира он оказывает.

Эксперимент, которого пока не было

Логичным следующим шагом был бы такой эксперимент: человек месяц обсуждает с ИИ отношения, вспоминает эпизоды, спорит, возвращается к теме, а после того, как бот убирают, его снова просят рассказать, почему закончился его брак, и сравнивают два рассказа.

Какие события стали центральными, какие исчезли, изменилась ли причинность и кто теперь несёт ответственность, какие психологические понятия появились и какие фразы, впервые прозвучавшие от ИИ, теперь произносятся человеком как свои?

И главное: зависит ли результат от поведения модели, если одна версия подтверждает первоначальный рассказ, другая регулярно предлагает альтернативы, а третья только задаёт вопросы, ничего не объясняя? Такого исследования пока нет, поэтому между уже известными эффектами и привлекательной идеей о «соавторстве реальности» остаётся большой пробел.

Эхо-камера для одного

Обычно, говоря об эхо-камере, представляют сообщество: люди читают друг друга, повторяют одни и те же тезисы и постепенно теряют контакт с альтернативными точками зрения.

Похожий эффект может возникнуть и у одного человека, если рядом оказывается терпеливый и убедительный собеседник с почти неограниченным запасом аргументов внутри уже выбранной системы координат. Я называю это эхо-камерой для одного, хотя пока речь идёт о рабочей гипотезе.

Отдельные части предполагаемого механизма уже видны: разговор с ИИ-компаньоном может ненадолго ослабить одиночество, особенно когда человек чувствует, что его услышали [2]; сикофантичные ответы усиливают уверенность пользователя в собственной правоте [3]; формулировки модели способны слегка сдвигать самоописание [4]; персонализированный спор ослабляет устойчивые убеждения [1]. В клиническом случае, описанном в первой части, модель подтверждала элементы уже развивающейся бредовой системы [5].

Главного звена мы пока не видим: превращаются ли небольшие сдвиги после отдельных разговоров в устойчивую историю о себе и мире после сотен бесед.

Накопительный эффект множества разговоров нам знаком по психотерапии: за месяцы и годы у человека действительно меняется история о себе. Пока неизвестно, складывается ли общение с чат-ботом по тем же законам и что меняется, когда по другую сторону нет живого человека.

Вопрос к психотерапевтам

Описанный в первой части клинический случай теперь выглядит немного иначе: мы всё ещё не можем сказать, что ChatGPT вызвал у человека психоз. В подобных случаях влияние на суждения обычно измеряют экспериментально, а что происходит, когда способность проверять собственные интерпретации уже нарушена манией, психозом, тяжёлой бессонницей или интоксикацией, мы знаем гораздо хуже.

Возможно, именно поэтому термин AI-психоз мне не очень нравится: он слишком быстро назначает виновника. Куда интереснее думать об ИИ как о возможном усилителе разных процессов, иногда полезных, иногда опасных.

Если я сомневаюсь в теории или переживаю конфликт, хороший собеседник способен помочь мне увидеть свою роль в происходящем. Но если я уже почти уверен, что раскрыл тайную систему знаков, обращённых лично ко мне, очень убедительный собеседник, который поддерживает эту систему, может оказаться одним из звеньев развития психоза...

Здесь возникает и вопрос к самим психотерапевтам. Часть нашей работы: обращать внимание клиента на противоречия, соединять один эпизод с другим определённым образом. Клиент через несколько месяцев часто рассказывает свою жизнь иначе, чем на первой встрече, и мы привыкли считать это частью терапии. 

Но остаётся вечный вопрос: насколько новое понимание принадлежит самому человеку и насколько оно возникло потому, что именно такой терапевт сидел напротив?

Сам вопрос о принадлежности предполагает, что вклад клиента и терапевта можно разделить. Полевая парадигма предлагает другой язык: понимание возникает в общей ситуации контакта и складывается из того, что оба участника привносят в неё. Его авторство с самого начала распределено [6].

С ИИ эта логика остается. Его ответы входят в поле и меняют то, что человек замечает, чувствует и рассказывает о себе. При этом модель сама ничего не переживает и не может быть затронута отношением. Можно ли считать такое поле совместно созданным, если взаимное влияние оказывается несимметричным? Этот вопрос я уже разбирал в статье «Я и нейросеть: что возникает между нами?».

Как бы мы ни ответили, ИИ может оказаться необычайно внимательным, терпеливым и продуктивным соавтором. Соавторство подразумевает ответственность. Поэтому вопрос о замене психотерапевта кажется мне второстепенным. Гораздо интереснее, что происходит с человеком, когда появляется собеседник, вместе с которым он начинает понимать себя.

И всё важнее становится вопрос: кто является автором истории, которую я рассказываю, казалось бы, самому себе?

Литература

[1] Costello T. H., Pennycook G., Rand D. G. Durably reducing conspiracy beliefs through dialogues with AI. Science. 2024;385(6714):eadq1814. DOI: 10.1126/science.adq1814.

[2] De Freitas J., Oğuz-Uğuralp Z., Uğuralp A. K., Puntoni S. AI Companions Reduce Loneliness. Journal of Consumer Research. 2026;52(6):1126–1148. DOI: 10.1093/jcr/ucaf040.

[3] Cheng M., Lee C., Khadpe P., Yu S., Han D., Jurafsky D. Sycophantic AI decreases prosocial intentions and promotes dependence. Science. 2026;391. DOI: 10.1126/science.aec8352.

[4] Li J., Song T., Boonprakong N., Zhu Z., Yang Y., Lee Y.-C. AI-exhibited Personality Traits Can Shape Human Self-concept through Conversations. CHI 2026. DOI: 10.1145/3772318.3790654.

[5] Shah S., Morrin H. Substance-induced manic psychosis in which delusions were corroborated by a chatbot — case report. BMC Psychiatry. 2026. DOI: 10.1186/s12888-026-08137-3.

[6] Parlett M. The Unified Field in Practice. Gestalt Review. 1997;1(1):16–33.

[7] Bloom D. Siri, Do You Love Me? A Gestalt Therapist Reflects on AI. Gestalt Review. 2025;29(1–2):250–262. DOI: 10.5325/gestaltreview.29.1-2.0250.

[8] Haber Y., Levkovich I., Hadar-Shoval D., Elyoseph Z. The Artificial Third: A Broad View of the Effects of Introducing Generative Artificial Intelligence on Psychotherapy. JMIR Mental Health. 2024;11:e54781. DOI: 10.2196/54781.