Гештальт-случай о панических атаках, за которыми клиентка обнаруживает фигуру мужчины в капюшоне — свою Тревогу, — и о постепенном, по процентам, выстраивании доверия к нему как первому шагу к тому, чтобы вообще доверять мужчинам.
От автора:
В том, чего мы боимся спрятано такое количество силы и так важно уметь ее получать.
Но это так сложно.
…Ей было сложно, она постоянно говорила о том, что жалуется на панические атаки, которые на поверку оказывались чем-то, напоминающем стойкие идеи о каком-либо заболевании.
А когда она просыпалась и не могла заснуть из-за своих навязчивостей, то становилось все более понятно, что "совсем сошла с ума". И тогда ее охватывала тревога: сильная, неостановимая, приставучая и безысходная. Она не могла с ней ничего сделать, кроме как рассказать кому-нибудь. Тогда становилось легче, может быть, до следующей ночи.
Тоненькая женщина лет 32. Хорошенькая. Хрупкая. Не смотрящая в глаза, постоянно глядящая на свои скрещенные на коленях пальцы. Одевающаяся со вкусом.
Она говорит о тревоге и вглядывается куда-то вниз, в себя, на свои руки. Я не могу с ней встретиться взглядом. Никак не получается. Никак она не хочет увидеть и свою тревогу. Я чувствую безысходность, может быть как раз тоже самое чувство, которое чувствует и она. А может быть и нет.
Но постепенно начинаю понимать, что тревоги становится все больше в моем кабинете, и ей пора уже усесться на стул рядом со мной и с девушкой.
Я предложил представить, что эта тревога сидит на кресле рядом и спросил, на кого же она похожа. Клиентка ответила, что на стуле видит серую фигуру без лица, в капюшоне, руки спрятаны в рукава. Это явно мужчина и смотреть на него страшно.
И я спросил, в чем же страх? Мне ответили, что страх заключается в том, что этот мужчина может овладеть ею. Клиентка стала плакать, приговаривая, что она опять плачет "из жалости".
Слезы текли, она не могла остановиться, я наблюдал и пытался придумать что-то еще. Спросил, кто же жалеет? И получил ответ, что жалеет другая женщина, удачливая, красивая, успешная. Я попросил клиентку представить ее на соседнем с Тревогой кресле.
Плакать она почти перестала, а потом стала из-под век посматривать на то кресло, где сидел Тревога. Я попросил ее пересесть на это кресло и сказать что-нибудь той девушке, которая плакала. И с этого места, от имени этого мужчина в балахоне, она стала говорить: "Я хочу тебе помочь! Дай мне эту возможность! Я поделюсь с тобой моей силой!"
Клиентка пересела обратно и стала рассказывать, что она не верит такому, особенно от мужчин, у нее нет доверия к ним. Совсем. Я решил сделать почти запрещенный ход: спросил, ведь когда она сидела на месте этого мужчины, то ведь она же знала, что он хочет помочь ей искренне? Я боялся, что она скажет, что ничего подобного, он не хотел! Но она задумалась. Она взглянула мне прямо в глаза, впервые за весь сеанс, и ответила: "Да, он искренен!".
Далее она пересела на место той успешной женщины, которая "сидела" рядом и стала от ее имени рассказывать, что наблюдает. А потом сообщила, что она-то на этом месте вполне всем доверяет и умеет принимать помощь.
После чего пересела на место плакавшей девушки. И там стала продолжать говорить, что стопроцентного доверия все равно у нее к персонажу Тревоги нет.
Я задумался. Кому в своей жизни хоть когда-нибудь я доверял полностью? Было ли такое? Хоть один раз? И понял, что - нет. Об этом и сообщил клиентке. А потом попросил оценить, на сколько она может доверять мужчине напротив в процентах. Она ответила, что процентов на семьдесят, наверное, может.
- А этого достаточно для первого раза?
Она задумалась.
А потом сказала: «Да!»
Это "да" очень меня обрадовало, а также то, что при этом она второй раз очень открыто посмотрела мне в глаза.
На этом сеанс закончили. Она еще придет, и я очень надеюсь, что тревога уменьшится и она найдет возможность принять его помощь... вообще мужскую помощь... но торопиться не следует, не так ли?
