О пределах свободы воли — через фразу Воланда у Булгакова, барона Мюнхгаузена и историю Ирены Сендлер, спасавшей детей из гетто, — и о том, что жить согласно своим принципам можно, даже точно зная, насколько ограничен твой выбор.
-И в этом ты ошибаешься, -- светло улыбаясь и заслоняясь рукой от солнца, возразил арестант, -- согласись, что перерезать волосок уж наверно может лишь тот, кто подвесил?
М.А. Булгаков "Мастер и Маргарита".
И сижу я и смотрю на эту фразу из Булгакова, от имени всем известного персонажа сказанную.
А думаю о том, что же это такое "свобода воли", правда ли, что она настолько свободна, наша воля? Что я полностью отвечаю за свою жизнь? Что выбор есть всегда?
И тогда в чем же ограничения?
Прежде всего... очевидно, что это не вся правда. Если я и отвечаю за себя, то не так полно, как барон Мюнхгаузен, который мог себя из болота сам за волосы вытащить, да еще и с конем. И между тем, каждый раз, как я слышу, что "мы полностью сами за себя отвечаем", мне вспоминается господин барон.
Моя свобода воли ограничена свободой воли другого. Она также ограничена моими физическими возможностями. Она ограничена моими принципами и установками. И это не фигура речи. Мой выбор не свободен, потому что в момент принятия решения на него влияет огромное количесвто всяких факторов, как внешних, так и внутренних, которые я не могу принять во внимание... Ведь "Аннушка уже разлила подсолнечное масло"!
Что же остается мне в этой ситуации, когда я чувствую себя хоть и свободным, но достаточно ограниченным существом?
Изучать мои границы. С тем, чтобы встать на них и тщательно рассматривать открывающуюся перспективу, а потом потихоньку идти вперед, к новым границам. При этом осозновая, что это не совсем свобода и не совсем мой выбор!
Практически, экзистенциальный миф о свободе выбора был всегда фигурой речи!
И Франкл и Сартр, каждый в своем роде, исследовали его и каждый предлагал свое решение и каждый в своем стиле и в пределах своих ограничений пытался его преодолеть.
Но больше всего меня поразила история про Ирену Сендлер, при активном содействии которой было вывезено около 2500 еврейских детей из концлагерей в Польше. А когда ее схватили и пытали, она не выдала никого и спаслась и дожила до 98 лет. И пережила преследования в Польше.
Что же это? Она не знала, что свобода выбора ограничена?
Думаю, что знала. Но не задумывалась об этом, а просто делала, что могла соответственно своим принципам, чтобы остаться самой собой.
Впрочем, я ничего не знаю о ней. Только читал и пытался понять, смог бы так сделать я. Вглядывался в то, что пытался увидеть. Слезы застилали мне глаза. А Ирена была спокойна и уверена.
Быть может, существует что-то, о чем я не знаю? Что же это? Мужество? Самоотверженность? Вера? Надежда? Все вместе?
И явно любые рассуждения пасуют перед непредсказуемой человеческой природой.
