О фразе «весь мир — это мама», услышанной на терапевтической группе, — и о том, что сепарация от родителей не в том, чтобы перестать быть на них похожим, а в свободе каждый раз выбирать, кем быть.
Недавно на группе услышал: "весь мир - это мама".
И задумался, что же это значит. Наверное, когда я сижу напротив собеседника и разговариваю не с ним, а с кем-то из моих значимых близких, по отдельности или со всеми сразу. И мы общаемся так: он не со мной, а я не с ним. Изредка как-будто бы замечая, что кто-то и другой, то есть тот самый собеседник, сидит передо мной. Но редко, очень редко.
А с другой стороны, отделиться от родителей - значит отделиться и от мира, навсегда уйти от него прежде всего в себя. Реально ли это? И не стоит ли за этим какая-то идеальная мысль о возможности действительно быть одному, только с самим собой?
Могу ли я существовать без образов своих родителей? Вряд ли. Но я могу иметь свою точку зрения, даже если она "похожа" на точку зрения мамы. Но "похожа" - не значит "равна". Точно так же, как и то, что когда я веду себя похоже на своего папу, это не значит, что я им становлюсь, сливаюсь с ним. Скорее это уже высший пилотаж, признать, что я похож на него и у меня есть выбор, вести себя как он, в том числе. И это и есть признак моей самостоятельности.
Чем более я не боюсь быть похожим на своих близких, чувствую себя продолжателем традиций и семьи и рода, тем более самостоятельным и самодостаточным я становлюсь.
А тогда уже мир и становится "мамой", то есть я могу в многообразии окружающего мира найти то, что мне нужно, хочется. И сам могу дать то, что хочу без оглядки на то, что этого могли хотеть и мои родители.
Я остаюсь в семье как ее отдельная часть. Как часть системы, которая не боится быть этой частью, испытывая радость от этого. Точно так же, как и не боится быть отдельно, переставая испытывать тревогу от этого, смотря на родителей как на взрослых людей, с которыми можно соглашаться, а можно и не соглашаться.
И нет такой задачи: "отделиться", как нет и задачи "не отделяться". Вопрос становится другим: могу ли я выбирать в каждую единицу времени кто я? Сын? Партнер? Друг? А может быть все это вместе? И насколько я делаю то, что сейчас хочу? И могу ли я отвечать за себя сейчас?
Мой сыновний долг - в чем он? Есть ли договоренность между мною и родителями внутри меня? И как ее достичь?
И каждый раз ответ на эти вопросы может быть разным. В зависимости от этапа жизни, который каждый из нас проходит по-разному. В зависимости от этнического происхождения. В зависимости от религии и мировоззрения.
В зависимости от школы психотерапии.
