Что говорят исследования КПТ, схема-терапии, АСТ и ДБТ о возможностях и границах ИИ в психотерапии — где технике действительно можно доверять автоматизацию, а где остаётся зона клинической ответственности.
Это третья статья в серии об ИИ и психотерапии. В первой мы разобрали, что говорит исследование: польские психоаналитики описали семь конструктов, объясняющих, почему языковая модель не может быть терапевтом. Во второй мы посмотрели, что думает об этом психоанализ: пять традиций сошлись на одном: ИИ устроен так, что не может быть по-настоящему Другим. Теперь очередь школ, которые принято считать более "технологичными".
Когда говорят об ИИ в психотерапии, чаще всего вспоминают когнитивно-поведенческую терапию. Логика понятна: КПТ опирается на структуру, протоколы и измеримые мишени. Кажется, что именно здесь автоматизация должна быть наиболее естественной.
Схема-терапия, АСТ и ДБТ тоже используют ясные модели и конкретные техники, хотя в каждой из них по-своему понимают, что именно производит терапевтическое изменение.
Если кратко: цифровые инструменты уже могут помогать с психообразованием, упражнениями, дневниками, мониторингом состояния и практикой навыков между сессиями. Но во всех четырёх подходах остаётся часть работы, связанная не только с техникой: клиническим суждением, ответственностью, переносом, выдерживанием кризиса и живым участием терапевта.
КПТ
В 2025 году в NEJM AI было опубликовано рандомизированное исследование генеративного чат-бота Therabot для поддержки психического здоровья [5]. За четыре недели работы с системой у участников с депрессией, тревогой или риском расстройства пищевого поведения уменьшились симптомы, а эффект сохранялся и спустя ещё четыре недели. Участники высоко оценивали качество взаимодействия с системой. Но эти оценки отражают субъективное переживание пользователя и не означают, что чат-бот способен на взаимность или клиническую ответственность терапевта.
В Nature Medicine была опубликована работа о том, насколько хорошо языковая система применяет инструменты КПТ, а не только о том, снижает ли она симптомы. Модель с дополнительным модулем терапевтического рассуждения эксперты оценили выше обычных языковых моделей по ряду навыков КПТ. Её использование также было связано с лучшими клиническими результатами. Но важно различать: владение техникой и терапевтическая работа как отношения не одно и то же.
Исследования Woebot и Wysa показывают, что пользователи действительно могут чувствовать связь с чат-ботом, очеловечивать систему и описывать её как внимательную и неосуждающую.
В дневниковом исследовании [14] среди условий цифрового альянса выделялись контроль пользователя над разговором, возможность свободного текста, ощущение заботы, полезность рекомендаций, разговорный стиль и приватность. Это не иллюзия в смысле переживания: пользователь может чувствовать поддержку, близость и безопасность. Но этот опыт односторонний. Он не предполагает взаимности, намерения или способности системы отвечать за отношения.
В исследованиях цифровых КПТ-инструментов наиболее убедительно показаны их возможности в психообразовании, поведенческой активации, мониторинге состояния между сессиями, структурированных упражнениях и заполнении дневников мыслей.
Гораздо менее ясна и потенциально рискованна, их роль в сложном сократовском диалоге, экспозиционной терапии при тяжёлых расстройствах, работе с острыми состояниями, выраженной коморбидностью и ситуациями риска.
Здесь недостаточно правильно применить протокол: нужно оценить состояние конкретного человека, контекст и возможные последствия следующего шага. Это ограничение признают и разработчики цифровых инструментов: Woebot позиционируется как дополнение к клинической помощи, а не как её замена.
Отдельный и пока недостаточно изученный вопрос: что происходит, когда люди обращаются за психологической поддержкой не к специализированным цифровым программам, а к языковым моделям общего назначения, ChatGPT, Claude и их аналогам.
Такие обращения, по-видимому, уже распространены, однако систематических данных об их результатах, рисках и условиях безопасного использования пока мало. Нельзя автоматически переносить на универсальные чат-боты результаты исследований программ, специально созданных для психического здоровья.
Схема-терапия
Если в КПТ основной вопрос связан с границей автоматизации техники, то схема-терапия переносит фокус на другую область: что происходит, когда человеку нужен не только навык или точная интерпретация, но и особый вид отношений.
В схема-терапии, разработанной Джеффри Янгом, центральное место занимают ранние дезадаптивные схемы, режимы и лимитированный реперентинг.
Схемы представляют собой устойчивые паттерны восприятия себя, других людей и мира, которые обычно складываются в детстве.
Режимами в схема-терапии называют актуальные состояния, активирующиеся в определённых обстоятельствах: например, Уязвимый ребёнок, Карающий критик, Отстранённый защитник или Здоровый взрослый.
Лимитированный реперентинг представляет собой особую терапевтическую позицию, в которой клиент в профессиональных границах получает часть того, чего ему недоставало в ранних отношениях: предсказуемость, эмоциональный отклик, признание потребностей и устойчивое присутствие.
Прямых исследований взаимодействия с языковыми моделями именно в логике схема-терапии пока крайне мало.
Например, программа Mindling, разработанная на её принципах, была связана со снижением стресса, улучшением самооценки и ощущением большей социальной связанности [6]. Но это не чат-бот и не диалог с языковой моделью, а структурированные онлайн-упражнения для самостоятельной работы. Поэтому результаты говорят о возможностях цифровой самопомощи, а не о том, что происходит в отношениях человека с ИИ.
Другое исследование [2] показало, что автоматический анализ текста может извлекать ранние дезадаптивные схемы из письменных дневников мыслей. Алгоритм способен замечать паттерны там, где человек не всегда их видит. Это может быть полезным вспомогательным инструментом для оценки и обсуждения схем в терапии, но не заменяет клиническую формулировку случая.
Но лимитированный реперентинг ставит иной вопрос: достаточно ли точного и эмпатичного ответа, если за ним нет субъекта, который может быть затронут отношениями и отвечать за них?
Hartford и Stein формулируют близкий аргумент в статье «Машина говорит: почему осмысленные отношения требуют усилия» [4]. Терапевт в позиции лимитированного реперентинга не просто производит поддерживающие реплики. Он вкладывает время, внимание, способность эмоционально откликаться, выдерживать боль другого и сохранять профессиональные границы.
Это требует усилия не как красивой метафоры, а как действия, имеющего для терапевта цену. Языковая модель может создать точный, тёплый и убедительный текст. Но она не вкладывает время, внимание или эмоциональные ресурсы в человеческом смысле и не несёт личной или профессиональной цены за контакт. Поэтому вопрос не в качестве фразы, а в природе отношений, которые такая фраза может поддерживать.
Пока не исследовано напрямую, что происходит, когда к ИИ обращается человек в режиме Уязвимого ребёнка. Система может дать немедленный, последовательный и внешне заботливый ответ. Это способно приносить облегчение и переживаться как поддержка.
Но эквивалентно ли такое взаимодействие корригирующему эмоциональному опыту схема-терапии, остаётся открытым вопросом. Для ответа нужны исследования не только симптомов, но и устойчивости изменений, переноса, зависимости от системы и способности строить отношения вне цифрового контакта.
В контексте схема-терапии ИИ может быть полезен как вспомогательный инструмент: для ведения дневников схем и режимов, напоминаний о потребностях, практики позиции Здорового взрослого, подготовки альтернативного ответа и организации самостоятельных упражнений между сессиями. Его разумнее рассматривать как внешнюю опору для структурированной работы, а не как источник реперентинга.
Наиболее проблемной зоной остаются лимитированный реперентинг, терапевтические отношения и перенос на систему. Человек может адресовать ИИ ожидания, страхи, идеализацию или разочарование, сходные с теми, что возникают в отношениях с терапевтом. Система способна распознавать языковые признаки таких процессов и отвечать на них убедительно, но не обладает собственным опытом отношений и не может нести клиническую или человеческую ответственность за их проработку.
Можно возразить: если человеку стало легче, а симптомы уменьшились, какое значение имеет, по-настоящему ли система заботится? Это серьёзный вопрос. В условиях дефицита помощи доступный круглосуточный инструмент может оказаться важнее идеала терапевтических отношений. Но облегчение симптомов, освоение навыка, субъективное чувство поддержки и замена клинической ответственности представляют собой разные вещи.
АСТ
Терапия принятия и ответственности, АСТ, предлагает модель психологической гибкости через шесть процессов: принятие, когнитивная дефузия, контакт с настоящим моментом, Я как контекст, ценности, совершение действий. Эту модель называют гексафлексом: шесть процессов образуют шестиугольник, в вершинах которого находятся конкретные навыки, а в центре находится психологическая гибкость.
Цифровые версии АСТ изучены достаточно хорошо. Систематический обзор и метаанализ [3], а также отдельные исследования интернет- и мобильных программ [12][13] подтверждают их эффективность при депрессии, тревоге, дистрессе и снижении благополучия.
Но здесь важно провести разграничение, которое в публичных обсуждениях ИИ часто теряется. Интернет-программа АСТ представляет собой структурированные уроки, упражнения и психообразовательный контент с заданной логикой. Свободный разговор с языковой моделью устроен иначе: он менее предсказуем и не привязан к фиксированному протоколу. Эффективность первого формата подтверждена исследованиями. Эффективность второго, открытого диалога с ChatGPT или Claude в логике АСТ, пока практически не изучена.
Принятие, дефузию и практики контакта с настоящим моментом можно объяснить и поддержать текстом, с этой формой ИИ справляется. Но принятие в АСТ не является просто информацией, которую можно сообщить: оно предполагает практику переживания и отношения к собственному опыту. Терапевтический контакт может быть важной частью этого процесса, однако его вклад по сравнению с взаимодействием с ИИ пока прямо не изучен.
Когнитивная дефузия строится на моменте осознавания: «заметь, что у тебя есть мысль "я неудачник", а не то, что ты и есть эта мысль». ИИ способен провести такое упражнение текстуально. Сравнительных данных о качестве переживания в работе с ИИ и живым терапевтом пока нет.
Я-как-контекст, пожалуй, самый сложный компонент. Речь о наблюдающей позиции, из которой человек замечает собственные мысли, чувства и ощущения, не отождествляясь с ними. Текстовая модель может объяснить упражнение на самонаблюдение. Создаёт ли она условия для переживания этой позиции, остаётся открытым эмпирическим вопросом.
Прояснение ценностей: здесь возникает вопрос, не поддающийся простой проверке: нужен ли живой свидетель, чтобы ценностный выбор мог быть пережит как более личный, рискованный и ответственный? В АСТ терапевт не диктует ценности, но его присутствие может создавать пространство, в котором человек рискует быть собой. ИИ способен выстроить структуру для прояснения ценностей. Может ли он выполнять ту же функцию, пока неизвестно.
Совершение действий, которое можно определить как планирование микрошагов, напоминания и отслеживание прогресса, - ИИ делает хорошо. Современные системы способны замечать паттерны избегания в тексте и возвращать человека к заявленным намерениям. Но удержание при встрече с настоящим страхом, капитуляцией или регрессом требует клинического суждения о том, что именно происходит с конкретным человеком прямо сейчас. Систематических данных о том, как языковые модели справляются с этой задачей, пока нет.
ДБТ
ДБТ Марши Линехан создавалась для людей с пограничным расстройством личности, хронической суицидальностью и тяжёлой эмоциональной дисрегуляцией. Она сочетает индивидуальную терапию, групповой тренинг навыков, телефонный коучинг и консультативную команду.
Несколько исследований цифровых ДБТ-интервенций показывают, что приложения и гибридные программы могут помогать в освоении навыков осознанности, эмоциональной регуляции и переносимости дистресса.
Они также могут быть связаны со снижением симптомов расстройств пищевого поведения, хронической боли и суицидальности [7][9][10]. Эти результаты важны, но относятся к структурированным программам, в ряде случаев встроенным в клиническое сопровождение.
Исследования показывают, что навыки ДБТ можно переносить в цифровой формат: через модули, видео, упражнения и дневниковые карты. Но ДБТ не сводится к обучению навыкам. Центральная концепция Линехан состоит в диалектической позиции терапевта, в удержании напряжения между принятием и изменением. «Ты делаешь всё возможное и одновременно тебе нужно меняться». «Твоя боль понятна и одновременно твоё поведение разрушительно для тебя». Это не формула, а живой баланс, который требует клинического суждения о том, куда именно в данную секунду смещается конкретный человек.
ИИ может воспроизводить диалектические формулировки и удачно комбинировать принятие с изменением в одной фразе. Но удерживать диалектическую позицию в нестабильной и рискованной ситуации, в реальном времени и с ответственностью за исход, требует клинического субъекта, а не только подходящей формулировки.
Телефонный коучинг в ДБТ предполагает, что клиент может позвонить терапевту в момент кризиса и получить помощь в применении навыка до того, как прибегнет к дисфункциональному поведению. ИИ теоретически доступен круглосуточно. Но телефонный коучинг ДБТ не является простым напоминанием о навыке.
Это оценка уровня риска, суицидального намерения, доступа к средствам самоповреждения и состояния окружающей среды. Это решение о том, нужна ли экстренная помощь прямо сейчас. Ни одна языковая модель не несёт профессиональной ответственности за это решение. Поэтому цифровые программы ДБТ исследуются как дополнение к клинической помощи, а не как автономный ресурс в ситуации острого риска.
Что объединяет все четыре школы
Эти подходы по-разному описывают страдание и изменения, но каждый оставляет область, где одной техники недостаточно. Терапевт удерживает фокус, выносит неопределённость, оценивает риск, восстанавливает контакт после разрыва и отвечает за последствия собственных решений. Hartford и Stein называют это усилием [4]. ИИ способен убедительно воспроизводить языковую форму такого участия, но не несёт личной или профессиональной ответственности за другого человека.
В КПТ это ограничение проявляется в сложном сократовском диалоге и кризисном реагировании. В схема-терапии оно связано с вопросом о реперентинге и переносе. В АСТ это вопрос о функции присутствия при ценностном выборе. В ДБТ это оценка риска и кризисный коучинг.
Цифровые инструменты при этом приносят реальную пользу: помогают с психообразованием, упражнениями, дневниками и практикой навыков между сессиями. Но дополнение к помощи не является её заменой.
На практике ИИ может быть полезной поддержкой для психообразования, самонаблюдения и структурированных упражнений, особенно как дополнение к терапии или при ограниченной доступности помощи. В остром кризисе, при суицидальных мыслях, тяжёлой травме или выраженной эмоциональной нестабильности необходим живой специалист и, при угрозе безопасности, экстренная помощь.
Специалистам стоит учитывать, что клиент может формировать значимую субъективную связь с ИИ-системой и приносить этот опыт в терапию. Об этом имеет смысл спрашивать так же, как о других важных отношениях.
Вместо заключения
ИИ расширяет доступ к отдельным психотерапевтическим инструментам. Но во всех четырёх подходах остаётся зона, где необходимы клиническое суждение, ответственность и живое участие терапевта. В гештальт-терапии, экзистенциальных и соматических подходах этот вопрос стоит ещё острее: присутствие и тело терапевта там не фон, а часть метода. Об этом в следующей статье.
---
[1] Beatty, C., Malik, T., Meheli, S., & Sinha, C. (2022). Evaluating the Therapeutic Alliance With a Free-Text CBT Conversational Agent (Wysa): A Mixed-Methods Study. *Frontiers in Digital Health*, 4.
https://doi.org/10.3389/fdgth.2022.847991
[2] Burger, F., Neerincx, M. A., & Brinkman, W.-P. (2021). Natural language processing for cognitive therapy: Extracting schemas from thought records. *PLOS ONE*, 16(10), e0257832.
https://doi.org/10.1371/journal.pone.0257832
[3] Han, A., & Kim, T. H. (2022). Efficacy of internet-based acceptance and commitment therapy for depressive symptoms, anxiety, stress, psychological distress, and quality of life: Systematic review and meta-analysis. *Journal of Medical Internet Research*, 24(12), e39727.
https://doi.org/10.2196/39727
[4] Hartford, A., & Stein, D. J. (2024). The Machine Speaks: Conversational AI and the Importance of Effort to Relationships of Meaning. *JMIR Mental Health*, 11, e53203.
https://doi.org/10.2196/53203
[5] Heinz, M. V., Mackin, D. M., Trudeau, B. M., et al. (2025). Randomized trial of a generative AI chatbot for mental health treatment. *NEJM AI*, 2(4).
https://doi.org/10.1056/AIoa2400802
[6] Jeong, S., Kim, H., Lho, S. K., et al. (2025). Schema-Informed Digital Mental Health Intervention for Maladaptive Cognitive-Emotional Patterns: Randomized Controlled Trial. *Journal of Medical Internet Research*, 27, e65892.
https://doi.org/10.2196/65892
[7] Jones, B. D. M., Kittur, M. E., Mak, M. S. B., et al. (2025). A Digital Dialectical Behaviour Therapy Intervention for Acute Suicidality in Psychiatric Inpatients: A Feasibility Randomised Controlled Study. *The Canadian Journal of Psychiatry*, 70(11), 856-864.
https://doi.org/10.1177/07067437251337607
[8] Li, H., Zhang, R., Lee, Y.-C., Kraut, R. E., & Mohr, D. C. (2023). Systematic review and meta-analysis of AI-based conversational agents for promoting mental health and well-being. *npj Digital Medicine*, 6, 236.
https://doi.org/10.1038/s41746-023-00979-5
[9] Linardon, J., Anderson, C., McClure, Z., et al. (2024). A dialectical behavior therapy skills training smartphone app for recurrent binge eating: a randomized clinical trial. *Psychological Medicine*, 54(16), 4646-4657.
https://doi.org/10.1017/S0033291724002800
[10] Norman-Nott, N., Briggs, N. E., Hesam-Shariati, N., et al. (2025). Online Dialectical Behavioral Therapy for Emotion Dysregulation in People With Chronic Pain: A Randomized Clinical Trial. *JAMA Network Open*, 8(5), e256908.
https://doi.org/10.1001/jamanetworkopen.2025.6908
[11] van der Schyff, E. L., Ridout, B., Amon, K. L., Forsyth, R., & Campbell, A. J. (2023). Providing Self-Led Mental Health Support Through an Artificial Intelligence-Powered Chat Bot (Leora) to Meet the Demand of Mental Health Care. *Journal of Medical Internet Research*, 25, e46448.
https://doi.org/10.2196/46448
[12] Vertsberger, D., Naor, N., & Winsberg, M. (2022). Adolescents' Well-being While Using a Mobile Artificial Intelligence-Powered Acceptance Commitment Therapy Tool: Evidence From a Longitudinal Study. *JMIR AI*, 1(1), e38171.
https://doi.org/10.2196/38171
[13] Wang, D., et al. (2024). Internet-based self-help acceptance and commitment therapy for depression, anxiety, stress, paranoid ideation, and obsessive-compulsive symptoms among postgraduate medical students: Follow-up randomized controlled trial. *Journal of Medical Internet Research*, 26, e50664.
https://doi.org/10.2196/50664
[14] Xu, Z., Lee, Y.-C., Stasiak, K., Warren, J., & Lottridge, D. (2025). The Digital Therapeutic Alliance With Mental Health Chatbots. *JMIR Mental Health*, 12, e76642.
https://doi.org/10.2196/76642
