Размышление о том, пересекаются ли стремление к идеалу и человеческая уникальность, — и о неожиданном выводе, что именно недостатки и единственность в своём роде и есть настоящая форма совершенства.
От автора: Иногда так хочется после сеансов подумать о чем-то достаточно важном и сложном и представить, возможно ли пересечение совсем разных аспектов наших стремлений?
Я привык к тому, что в работе противопоставляю стремление к идеалу и совершенству, которое по определению недостижимо.
И уникальность, которая является сущностной характеристикой человека, совокупностью всех его качеств, выделяющих, отделяющих его от других людей.
Постепенно я начинаю все больше терять свою уверенность. И когда в очередной раз ко мне приходят клиенты с явным стремлением к совершенству и идеалу, я все больше начинаю сомневаться в его "недостижимости".
Мне начинает казаться, что уникальность и идеальность где-то пересекаются, в каком-то месте пространства и времени.
Идеальность подразумевает для меня сейчас нивелировку, удаление индивидуальности. В каком-то смысле если я стану идеальным, останусь ли я уникальным?
Тогда существует ли уникальность идеальности? Или наоборот идеальность уникальности?
Как мне объяснить, прежде всего самому себе, что уникальность и есть идеальность и совершенство?
Тогда возникает вопрос, есть ли такое понятие идеальности, где существует несовершенство, недостатки?
Можно ли говорить о живом человеке с точки зрения отсутствия у него недостатков?
Мне кажется - нельзя.
А тогда откуда это стремление к идеалу и совершенству, неужели людям не понятно то, что это нереально?
Быть может...
Идеальность уникальности заключается в том, что я совершенен в своей единственности и жизненности. И сами недостатки становятся необходимы для того, чтобы чувствовать всю полноту бытия.
И тогда моя уверенность возвращается ко мне. На ту секунду, что я чувствую себя уникальным, я чувствую идеальное счастье этой полноты.
Но потом мысли об идеальности и совершенстве окутывают меня как вторая кожа.
Мне становится тревожно, грустно и одиноко. Как-будто множество прекрасных и одинаково совершенных статуй в музее пытаются ожить, но не могут.
И тогда я, наблюдающий, пытаюсь каждой из этих статуй придать что-то отличающее от других, особенное, выделяющее ее. Это может быть что угодно, любое отличие: родинка на коже, прищур одного глаза, запах, форма ушей, длина пальцев... они постепенно становятся не похожи друг на друга и в тоже время все более близкие, менее страшные своей похожестью.
И это очень похоже на то, что происходит на психотерапии.
